"
Работу можно определить по контрасту с «досугом», обычно связанным с выходными и каникулами. Но не следует путать досуг с праздностью, поскольку многие наиболее приятные для нас вещи требуют колоссальных усилий. Игра на музыкальных инструментах, чтение книг, общение с друзьями и спорт - все это в разной степени требует усилий, но эти занятия мы выбираем сами. Следовательно, мир пост-труда не будет царством праздности - скорее, это мир, где люди более не привязаны к своим рабочим местам, а вольны сами определять свою жизнь.
Низкооплачиваемая работа часто оказывается отупляющей и вселяет неуверенность, так что при наличии безусловного дохода вряд ли многие захотят ее выполнять. В итоге опасная, скучная и непривлекательная работа станет оплачиваться лучше, в то время как интересная, привлекательная и полезная работа начнет оплачиваться хуже. Иными словами, мерой ценности работы становится ее сущность, а не только ее доходность. В результате такой переоценки, по мере того как плата за непопулярный труд будет расти, начнут возникать новые инициативы по ее автоматизации. Таким образом, ББД будет формировать положительную обратную связь с требованием полной автоматизации.
Капитализм требует, чтобы люди своим трудом зарабатывали себе на жизнь, однако все менее способен создавать рабочие места. Напряжение между той ценностью, которая приписывается трудовой этике, и этими материальными изменениями будет только повышать потенциал трансформации системы. Вероятно, важнее всего то, что отвращение к работе уже широко распространено и его можно задействовать.
По всем вышеперечисленным причинам классическое социал-демократическое требование полной занятости должно уступить место требованию полной незанятости, ориентированному в будущее !"